Он провозился минут пять, то съеживаясь в комок, то вытягиваясь, и наконец повернулся.
Тинг задыхался. Ему хотелось открыть рот и дышать часто и глубоко, но громко вздохнуть нельзя: спугнешь. Сжавшись в комок, уткнувшись лицом в колени, он старался отдышаться.
Отдохнув, Тинг вытянул руки, ухватился за толстое корневище и сразу продвинулся вперед. В сети узорчатых листьев и гибких стеблей появилось темное пятно. Оно было так близко, что Тинг боялся протянуть руку, чтобы не дотронуться до него. Все же он прополз еще немножко: слишком густа была зеленая сеть.
Тинг раздвинул вайи.
Перед ним виднелась темная волосатая спина. Кто-то сидел на земле спиной к Тингу и жалобно скулил. По положению рук было видно, что они поднесены ко рту.
«Сосет палец. Сосет, чавкает и скулит».
— Уууууй! — жаловалось животное, чуть раскачиваясь.
Волосатый затылок был совсем обезьяний. Почти голые раковины ушей Тинг принял бы за человечьи, но спина была покрыта волосами, плечи волосатые, верхние части рук — в волосах.
«Обезьяна! Свалилась, ушибла палец и сосет его».
Цель была достигнута, и Тинг успокоился. Он отдышался, вытянул ноги, подпер руками голову.