— Ууууй, уууй! — раздались знакомые Тингу звуки. Эти звуки словно разбудили Тинга. Он увидел, понял и… нисколько не удивился.
— Это питеки! Бедняга Дюбуа! Кусок черепа или живой питек…
Спрятавшись в кустах, Тинг поднес к глазам бинокль. Он достал его из чехла, висевшего через плечо на ремешке. До этой минуты Тинг почему-то ни разу не вспомнил о бинокле.
Питеки не видели человека, скорчившегося в кустах. А Тинг очень боялся, что его увидят.
— Убегут! — шептал он, стуча зубами. — Убегут…
Он был почему-то уверен, что убеги питеки — и больше их не встретишь. Была и исчезла новая орнитоптера, был и исчез яванский слон. Почему же не исчезнуть и питекам? Он съежился, прижимая к глазам прыгающий в руках бинокль.
Радужные круги — вот все, что видел Тинг. Он вертел кремальеру,[3] щурил глаза, и все же — ничего, кроме радуги.
Похолодев от страха, он опустил бинокль. «Вдруг успели убежать?»
Питеки были здесь.
Тогда новый страх охватил Тинга: