Увязнув по колени в осыпавшейся земле, Тинг встал. Края ямы были высоко над головой, и рука до них не доставала. Он вытащил из осыпи ногу и поставил ее на ком глины, торчавший сбоку. Опираясь на ком, потащил другую ногу, но ком обвалился, и обе ноги снова ушли по колено в осыпь.
Тинг оглядел стенки: кое-где торчали плотные комья ссохшейся глины. Он выворотил ком и опустил его к ногам: у ног появился мостик, а в стенке ямы — ступенька. Встав на ком, Тинг вдвинул носок в углубление.
Яма была узкая, и Тинг, раздвинув ноги, упирался ими в стенки. Он попробовал лезть кверху, но оборвался и свалился на дно.
Снова запершило в горле и защекотало в носу. Снова ноги увязли в осыпи.
Тинг упрямо карабкался вверх, обрывался, падал и карабкался снова. Стенки ямы обваливались, от них отлетали большие комья. Яма становилась шире, а дно ее поднималось: осыпь на нем росла.
Тинг дотянулся до края ямы. Переставил ногу повыше; вытянул руку, вцепился пальцами в землю, приподнялся и выглянул из ямы.
Он увидел много неба и немножко глины, земли и камней. Яма оказалась лишь ямкой на дне глубокой расщелины.
Обвалив края, Тинг вылез из ямы. Пошел по дну расщелины туда, где виднелся просвет. Щель к концу стала совсем узкой, и он задевал ее стенки плечами. Боком протиснулся к выходу и выглянул: в двух шагах от него торчали ветки.
Он оказался у самого подножья обрыва, на краю обвала. Навеса больше не было, его заменили огромная рытвина наверху и осыпь внизу. Рядом — стена из глины, изрезанная бороздами, неровная, в углублениях и дырах, словно губка. Внизу темнели глубокие впадины: ручьи, спускавшиеся сверху по бороздам, различались здесь озерками. Вода ливней уносила песок, размывала внизу обрыв. Трещины и борозды превращались в глубокие расщелины и впадины.
Ворох лежал перед одной из впадин. Тинг не успел осмотреться, как появились питеки. Один вылез из соседней впадины, из-за вороха ветвей вдруг выглянул другой. Несколько детенышей закопошилось вдали.