— Хе, хе, хе! — смеясь и растягивая слова, произнес казначей. — Ай да дочка! Хорошо! Чуть проводила отца, и целуется с молодым человеком. Чтоe Покраснела, небось, как брусникаe Ну, ступай же, за это поцелуй и меня, старика.
Маша крепко обняла отца и исполнила его желание.
— Где это ты пропадал, отецe — Я ждала, ждала тебя с чаем.
— Ну, да! Ждала… Сама рада-радешенька, что может с женихом с глазу на глаз покалякать; ты со мной не хитри; знаю я вас, вертушек: все как одна.
— Да полно тебе! — Скажи лучше, чаю хочешьe
— Чаюe А что ж, разве выпить еще стаканчикe.. Нет, не хочу.
— Разве уж нил где-нибудьe
— Да еще какой чай-то пил! Такого мы с тобой, дурочка, и во сне не видали. Цветочный, целковых в десять фунт; аe Как тебе это кажетсяe Вот как нынче отец-то твой кутит. Знай наших. Теперь я на твой чай и глядеть не стану.
— Знаю, что ты заходил к Тупицыным.
— Ишь какая, все знает. А кто тебе это сказалe — Небось, вот кто (он указал пальцем на Андрея); чутьем узнал, чутьем, мошенник, что его превосходительство меня потребовали, и сейчас шмыг сюда! То есть чорт их знает, этих влюбленных, как они пронюхают все, что им нужно. Ведь вот я сам точно такой же был… Ты что, егоза, смеешьсяe.. Думаешь, что я всегда такой старый был, как теперьe Врешь, еще получше твоего жениха был. Бывало, как припомадишься, да завьешь себе кок, да манишечку наденешь это глаженую, да как станешь в храме господнем на клиросе, так ваша сестра, девчонки, то и дело на меня искоса поглядывают… Сама поклон в землю кладет, а глаза-то всё в сторону смотрят. Да что вы у меня, в самом деле! Вот я вам покажу себя, женюсь. Да еще на комe На Фекле Фоминишне женюсь, на заседательской дочери. Вот и будешь знать, как над отцом смеяться, как мачеху наживешь.