— Я никогда, почтенный мой Геронтий Петрович, не сомневался, — произнес самым задушевным тоном г. Тупицын, — что у тебя в тысячу раз больше христианского чувства, чем во всех здешних тузах… Только на словах они все друзья… покуда их обедами кормишь.
— Это точно бывает-с, ваше превосходительство! Нет-с, я не так… Отчего же, коли можно, отчего не извлечь из бедственного положения-с, тем более что вы не кто другой-с, ваше превосходительство.
— Так я могу рассчитывать, почтенный Геронтий Петрович, аe
— Постараюсь, постараюсь, ваше превосходительство. У меня в настоящее время, ей-богу, ни копейки не найдется-с, кроме разве того, что на мое скудное существование оставлено-с. Но уж я для вашего превосходительства постараюсь, все силы употреблю.
— Постарайтесь, голубчик Геронтий Петрович! Век не забуду вашего одолжения.
— Только изволите ли видеть, ваше превосходительств, у меня тоже к вам будет всепокорнейшая просьбица-с.
— Что такое, что такоеe — быстро спросил господин Тупицын. — Я все… изволь… что только от меня…
— От вас, единственно от вас, ваше превосходительство, иначе бы и затруднять не осмелился.
Михаил Максимович очень обрадовался, что и капиталист в нем имел нужду. Ему казалось, что сам бог устраивает все это так кстати.
— Все мы, как ваше превосходительство изволили сами выразить, обязаны, по долгу христианскому, взаимно помогать друг другу. Это в писании так значится.