— Да просто явись, скажи — так и так, простите, что осмелился… Ну, разумеется, простит!
— Нет, я, кажется, никогда не решусь на это, Околесин! Под каким предлогомe.. Да и не пустят меня.
Околесин захохотал.
— Помилуй! Какие тут предлогиe Да первый, какой на ум взбредет…
— Однако ж… я, право, не изобретателен. Это странно, ей-богу! Ведь сидишь дома, бывало, каких глупых историй не выдумаешь, а тут, вот что хочешь делай, не лезет ничего в голову…
— Да просто приди и скажи, что из департамента от папеньки…
— Ну, уж это слишком нагло.
— Чем смелее, тем лучше… От папеньки да и только. Скажи, что ваш папенька, сударыня, очки забыл… ну, вот и предлог. Она сконфузится, станет очков искать, а ты в это время бух на колени — и кончено дело. Там уж не мне учить тебя, что говорить.
— Околесин, друг мой! — воскликнул Василий Михайлович, вскочив с дивана и схватив Околесина за руки. — Ты мой избавитель…
— Твой из-ба-ви-и-и-тель! — запел Околесин из "Роберта". — Так и решено: ты идешь за очками…