— Ну, завтра… вечером, в Таврическом саду…
— В котором часуe где именноe..
— В шесть… где хотите…
— У пруда…
— Хорошо, хорошо… уходите скорей…
— Вера Николавна, Вера Николавна! — послышался из передней голос девки, бежавшей к ним впопыхах, — кажись, барин…
— Ну, вот видите! Скорей, скорей, пройдите здесь…
И она толкнула его в маленькую дверь, которая вела в коридор. Он еще раз поцеловал второпях ее ручку и, прошептав: "Завтра!" бросился в кухню, откуда и вышел на свежий воздух. Описывать восхищение Василия Михайловича я не стану. Не стану говорить, как он вернулся домой и что делал весь этот день. Кто не угадает, не поймет этого сам; кто не перешел через подобные ощущенияe
III СВИДАНИЕ, ПИСЬМО И ОТЪЕЗД
Еще не было шести часов, а Василий Михайлович уж давно расхаживался около пруда в Таврическом саду. Грудь его волновалась от нетерпения; он беспрестанно оглядывался во все стороны, не покажется ли в глубине какой-нибудь длинной, тенистой аллеи знакомое белое платье, и повторял про себя: "Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты" и проч. Вдруг кто-то сзади тихо прикоснулся к плечу его; он оглянулся, Вера Николаевна (которую мы будем впредь называть просто Верочкой) стояла перед ним в том же костюме, в каком он видел ее вчера, с маленьким зонтиком в руках. В довольно почтительном расстоянии от них, между зеленью, мелькала невзрачная и вечно угрюмая физиономия Верочкиной прислужницы.