Зала, действительно, с каждой минутой наполнялась все больше и больше. Маскарад начинал оживляться. Повсюду смех, шум, говор… Василий Михайлович был выведен из задумчивости довольно забавным, хотя и очень коротким разговором, происходившим у него под самым носом. Какой-то смуглый, черноволосый молодой человек, в очках, с добродушной, открытой физиономией, и толстый не по летам, прохаживался один, заложив правую руку за свой белый жилет и беспрестанно кивая головой разным знакомым, которых у него оказалось гибель. Вдруг какая-то маска в довольно изящном домино, но с морщинистой и набеленной кожей на полуоткрытом лбе, тихонько ударила его сзади по плечу и произнесла:
— Я тебя знаю…
Толстый молодой человек посмотрел на нее и очень серьезно отвечал:
— Это не делает тебе чести, потому что я незнаком с порядочными женщинами.
Маска отошла, пробормотав: "Mauvais sujet" {Человек с плохой репутацией (фр.).}, при общем смехе окружавших молодого человека приятелей… Василий Михайлович тоже рассмеялся и, поднявшись с места, пошел бродить, стараясь по каким-нибудь признакам узнать ту, для которой пришел, и мимоходом подслушивая отрывистые, летучие фразы. Он обошел два раза вокруг залы и уже хотел подняться наверх, чтоб посмотреть, что делается в фойе, как столкнулся с Околесиным, который влек за собой маску в голубом атласном домино…
— Боже мой, Ломтев! — воскликнул Околесин остановясь. — Вот забавно! Да как ты здесьe Давно ли приехалe..
Маска между тем лорнировала Василия Михайловича, который совсем сконфузился…
— Да… я вчера только приехал; я был у тебя, но не застал дома…
— Заходите завтра, пожалуйста, да только вечером: по утрам меня не бывает… До свидания… Встретимся ещеe
Эти последние слова Околесин произнес, уже отойдя от своего приятеля на несколько шагов и делая ему рукой прощальный жест…