Маска старалась принять свой прежний тон, но он не удавался ей; смех ее дышал притворством.
— Нет! Никто не разуверит меня. Мне слишком хорошо известны звуки этого голоса, знакома эта рука… И как могло постороннее лицо знать мой романe..
— Нечего было знать — ты сам все рассказал мне; немного нужно было воображения, чтоб отгадать самой все остальное… А от нее разве я также не могла узнать всего этогоe Разве она не могла показать мне тебя здесь и поручить мнеe..
— Нет, нет, нет, Вера Николавна! Полноте…
Он не успел договорить, как в залу вошло голубое домино, которое Василий Михайлович встретил несколько времени назад с Околесиным; оно обратилось к даме Василия Михайловича и сказало:
— Votre mari vous cherche… il part… restez vouse {Ваш муж вас ищет. Вы остаетесьe (фр.).}
— Non, non… {Нет, нет… (фр.).}
Она пожала руку Василия Михайловича и тихо произнесла:
— В четверг я опять буду здесь…
— Но до четверга — целая неделя! — возразил было Василий Михайлович, но его уже не слыхали. Он простоял с минуту на одном месте, и когда маски исчезли у него из глаз, пошел в сени отыскивать шинель, довольный тем, что не попусту был в маскараде.