Все вскочили с мест и, подбежав к окнам, стали прислушиваться. Колокольчик становился все слышнее и слышнее; он все приближался и наконец зазвучал в той улице, где был дом Глыбиных. Несколько мгновений спустя дорожный экипаж остановился у подъезда этого дома.
Авдотья Федоровна, Заворский и Лиза вышли на крыльцо встретить приехавшего.
IV НОВАЯ ЖИЗНЬ
— Вот вам гость, — сказал Глыбин, поцеловавши дочь и жену и пожав руку Заворскому, и при этих словах указал на входившего за ним в комнаты Владимира Николаевича. — Это сын Лидии Евграфовны Пашинцевой.
Услышав это имя, жена Глыбина радостно вскрикнула.
— Сын Лидии Евграфовны! — проговорила она. — Ах, скажите. Вот не думала увидеть нас здесь, молодой человек!
Владимир Николаевич ловко раскланялся.
— Подойдите-ка, подойдите-ка сюда поближе к лампе, — продолжала Авдотья Федоровна подводя Пашинцева к свету и разглядывая лицо его. — Похож, похож! Как две капли воды. Мы с вашею матушкой очень дружны были. Я никогда не забуду того, что она для меня сделала. Она была моя благодетельница… Да, — помолчав немного, прибавила Авдотья Федоровна, — она умела заставить любить себя. — И слезы навернулись на глазах говорившей. — Очень, очень рада. Что ж вы к нам, на время или совсемe
— Все зависит от обстоятельств, — отвечал Владимир Николаевич, тронутый воспоминанием о матери. — Думаю, что скорей совсем
— Конечно, совсем, — возразил Глыбин. — Владимир Николаевич служить здесь хочет.