Люба. Ты, кажется, однако не очень трусишьe
Гардeевъ. Это правда. Вeдь въ сущности мамаша добрeйшая женщина; но немножко, знаешь, властолюбива… Она какъ Людовикъ XIV. Вeдь тебя, надeюсь, учили въ пансіонe, кто былъ Людовикъ XIVe
Люба. Конечно.
Гардeевъ. Ну, такъ вотъ онъ всегда говорилъ: "государство — это я!" А мамаша говоритъ: "домъ — это я"! Чай, тебe тоже достается часто, дурочка, аe
Щиплетъ ее за щеку.
Люба. Нeтъ! Я ужъ знаю, что она любитъ, и никогда ей не противорeчу. Она вeдь славная мамаша.
Гардeевъ. Конечно… Но послушай, Люба, такъ какъ мы теперь одни, а это не часто случается, то я хочу поговорите съ тобой по секрету.
Люба. Я слушаю, папа.
Гардeевъ. Этотъ франтикъ, съ которымъ мы прошлымъ лeтомъ познакомились на дачe. — Нравится тебee
Люба. Нравится.