Гардeевъ. Нeтъ, позволь! Ты отличная женщина; но у тебя есть наклонности къ деспотизму, — къ тиранству… Ты иногда точно какой нибудь богдыханъ: если на твоей дочери голубое платье, ты ей велишь надeть розовое, если у меня панталоны сeрые, ты мнe велишь надeть черные.
Надежда Дмитріевна. Развe все, что касается домашней жизни, не мое дeлоe
Гардeевъ. Панталоны! какая-жe эта домашняя жизнь, душа мояe Или, напримeръ; клубъ: я, конечно, не сопротивляюсь, я привыкъ къ рабству, потому что это продолжается тридцать лeтъ; но иногда ты ужъ слишкомъ далёко заходишь.
Надежда Дмитріевна. Скажите, пожалуйста, на что вы жалуетесьe Хозяйство, что-ли, дурно идетъe
Гардeевъ. На счетъ хозяйства я не говорю; напротивъ, хозяйство идетъ отлично.
Надежда Дмитріевна. Случалось-ли когда нибудь, чтобы вамъ дурно выгладили рубашкуe Бываетъ-ли у васъ не убрана комнатаe Опоздали-ли когда нибудь вамъ подать кофеe- спрашиваю я васъ.
Гардeевъ. Это все такъ… Я ни слова противъ этого… но характеръ твой…
Надежда Дмитріевна. Что-жьe я капризна, сварлива, кричу, бранюсьe
Гардeевъ. Нeтъ, совсeмъ нeтъ… но ужъ если ты забрала что нибудь въ голову, то тебя никакъ не разубeдишь.
Надежда Дмитріевна. Когда я выражаю какое-нибудь мнeніе, значитъ, считаю его справедливымъ; если-бы я отъ него отступилась, я была-бы дура.