Он снова взял меня под руку, и мы пошли дальше.
— Обширные подвалы, — проговорил он.
— Монтрезоры, — отвечал я, — представляли из себя семью обширную и многочисленную.
— Я забыл ваш герб.
— Громадная человеческая нога из золота на лазурном фоне; нога давит извивающуюся змею, которая своими зубами вцепилась ей в пятку.
— И девиз?
— «Nemo mе impune lacessit»[2].
— Отлично, — проговорил он.
Вино искрилось в его глазах, и бубенчики звенели. Мысли мои тоже оживились; медок оказывал свое действие. Проходя мимо стен, состоящих из нагроможденных костей вперемежку с бочками и бочонками, мы достигли крайних пределов катакомб. Я остановился снова и на этот раз осмелился взять Фортунато за руку, повыше локтя.
— Смотрите, — проговорил я, — селитра все увеличивается. Вон она висит, точно мох. Мы теперь под руслом реки. Капли сырости просачиваются среди костей. Уйдемте, вернемтесь, пока не поздно. Ваш кашель…