— Позвольте мне сказать, барон фон-Юнг, что ваши мнения, хотя и справедливые в главном, во многих пунктах подрывают уважение как к вам лично, так и к университету, членом которого вы считаетесь. Во многих отношениях они даже недостойны серьезных возражений. Я бы сказал даже еще больше, если бы не боялся оскорбить вас — здесь говоривший дерзко усмехнулся. Я говорю, что мнений, подобных вашим, я не ожидал услыхать от дворянина.
Когда Герман окончил свою двусмысленную тираду, все глаза обратились на барона. Он побледнел и затем весь вспыхнул. Потом он уронил свой носовой платок, и когда нагнулся поднять его, я увидал его лицо, которое не было видно никому другому из сидевших за столом. Оно все сияло насмешкой, составлявшей его естественное выражение, но не знакомой никому, кроме меня, который видал его, когда мы бывали одни и когда барон не стеснялся. В следующую секунду он стоял, гордо выпрямившись, смотря прямо на Германа, и такой быстрой, полной перемены в выражении лица мне никогда не приходилось наблюдать. В первое мгновение я даже думал, не ошибся ли я, и не действует ли барон действительно серьезно. Он, казалось, весь кипел негодованием и побледнел как смерть. С минуту он молчал, очевидно, стараясь овладеть собой. По-видимому, успев в этом, наконец, он потянулся к графину, стоявшему рядом, и, крепко держа его, начал:
— Против всего, что вы высказали, mein Herr Герман, можно возразить так многое, что я не имею ни времени, ни желания вступать в препирательства. Но ваше замечание, о несоответствии моих взглядов с достоинством дворянина настолько оскорбительно, что мне остается только один способ действия. Но, как хозяин, я обязан быть вежлив с своими гостями и с вами, как гостем. Поэтому, вы извините меня, если я, вследствие этих соображений, несколько отступлю от обычного образа действия дворянина, когда ему нанесено личное оскорбление. Вы извините меня также, если я попрошу вас несколько напрячь ваше воображение и на минуту счесть ваше отражение в том зеркале за самого Herr'а Германа. Таким путем будет устранено всякое затруднение. Я швырну этот графин с вином в ваше отражение в зеркале, и таким образом исполню, если не буквально, все, на что меня может вызвать ваше оскорбление, и вместе с тем избегну физического насилия над самой вашей персоной.
С этими словами он бросил графин с вином в зеркало, висевшее как раз напротив Германа. Барон ловко попал в свою цель, а зеркало, само собой разумеется, разлетелось вдребезги. Все присутствовавшие вскочили и, за исключением Ритцнера и меня, поспешно удалились. Когда Герман вышел, барон шепнул мне, чтоб я последовал за гостем и предложил ему свои услуги. Я согласился, сам не зная, как поступить с таким смешным поручением.
Дуэлист принял мое предложение с своим чопорным и корректным видом и, взяв меня под руку, повел к себе. Я с трудом удерживал смех, смотря на него и слушая, как он с глубокой серьезностью обсуждал "нанесенное ему, по его выражению, оскорбление, совершенно выходящее из ряда вон по своей утонченности". После утомительной речи в его духе он снял с книжной полки несколько запыленных томов по вопросу о дуэлях и долгое время знакомил меня с их содержанием, читая вслух и давая серьезные объяснения. Я запомнил названия некоторых из этих книг. Здесь были постановления Филиппа Красивого о поединках, театр чести Февайна и трактат о допускаемости дуэлей Андичье. С великой помпой он развернул также Записки о дуэлях Брантома, кёльнское издание 1666 г, напечатанное эльзевиром — драгоценный и единственный экземпляр на веленевой бумаге, с красными заставками и в переплете Дерома. Но особенное мое внимание он обратил с таинственным видом на толстый том в осьмушку на варварском латинском языке, принадлежавший перу некоего француза Геделен и носивший оригинальное название: Duelli Lex scripta et non; aliterque. Из этой книги он прочел мне одну из самых смешных глав в мире, касающуюся "Injuriae per applicationem, per constructionem et per se, половина которой, по его мнению, была вполне применима к "необыкновенному случаю", происшедшему с ним, хотя я, клянусь, не понял в ней ни одного слова. Окончив главу, он закрыл книгу и спросил, что я считаю нужным делать. Я отвечал, что вполне доверяю его чувству изощренной деликатности и соглашусь на то, что он предложит. Этот ответ, по-видимому, польстил ему, и он написал барону записку следующего содержания:
"М. г., мой друг, г. П. передаст вам эту записку. Я считаю своим долгом потребовать немедленно объяснения случившегося сегодня в вашем доме. В случае отклонения вами моего требования, г. П. предлагает уговориться с тем из ваших знакомых, на кого вам будет угодно указать, об условиях встречи. С выражением полного уважения остаюсь Ваш покорнейший слуга Иоганн Герман. Барону Ритцнеру фон-Юнг, августа 18-го 18… Не зная, что делать дальше, я отправился с этой запиской к барону. Он поклонился мне, когда я подал ее ему, а затем важно усадил меня в кресло, сам же, прочтя вызов, написал следующий ответ, который я снес Герману. М. г. Я получил через нашего общего знакомого, г. П., вашу записку от сегодняшнего вечера. По должном размышлении я признал вполне уместным выраженное вами желание получить объяснение. Допуская это, я все же нахожусь в большом затруднении — в виду особенно утонченного случая нашей ссоры и личного оскорбления, нанесенного мною, как выразить на словах свое извинение и удовлетворить всем мельчайшим требованиям и изменчивым оттенкам, которые могут явиться при рассмотрении данного случая? Но во всем, что касается вопросов этикета, я, безусловно, полагаюсь на чрезвычайную деликатность ваших суждений, которой вы так давно и в такой высокой степени отличаетесь. Вполне уверенный, что буду понят, позволяю себе, вместо того, чтобы высказывать какие-либо личные взгляды, сослаться на мнение сиера Геделен, высказанное им в девятом параграфе главы Injuriae per applicationem, per constructionem el per se в его Duelli Lex stripta et non; aliterque. С вашим тонким пониманием всех трактуемых здесь вопросов вы убедитесь, я уверен, что одной моей ссылки на это удивительное место достаточно, чтобы вы признали удовлетворенным, как человек чести, ваше требование объяснения. С почтеннейшим уважением остаюсь вашим покорнейшим слугою, фон-Юнг. Г-ну Иоганну Герману, 18 августа 18….
Герман начал читать это послание с язвительной усмешкой; но она вскоре перешла в улыбку самого смешного самодовольства, когда он дошел до ссылки на Injuriae и т. д. Окончив чтение, он с самой любезной улыбкой попросил меня сесть, а сам принялся за указанную книгу. Отыскав обозначенное место, он внимательно прочел его про себя, затем закрыл книгу и просил меня, в качестве близкого знакомого, передать барону свое восхищение его рыцарским поведением и уверить его, что представленное им объяснение есть самое полное, почетное и недвусмысленное, и вполне удовлетворяющее его.
Несколько сбитый с толку всем этим, я вернулся к барону. Он принял письмо Германа как нечто само собой разумеющееся, и после нескольких общих слов ушел в соседнюю комнату, откуда вернулся с тем же томом Duelli Lex scripta…, который передал мне, предложив прочесть некоторые места. Я это сделал, но совершенно напрасно, не поняв ровно ничего, что хотел сказать автор. Тогда барон сам взял книгу и прочел мне главу вслух. К моему изумлению, я услыхал подробный рассказ о дуэли между двумя обезьянами. Барон объяснил мне секрет. Оказалось, что сочинение написано по плану стихотворной чепухи Дю-Барта, то есть фразы были остроумно подобраны так, что производили на слух впечатление полной непостижимости или какой-нибудь необычайной глубины, в сущности же не содержа в себе никакого смысла. Ключ ко всему заключался в выпуске каждого второго или третьего слова по очереди. И тогда получался ряд смешных шуток о поединке в том виде, как он практикуется в наше время.
Барон рассказал мне, что несколько недель тому назад он нарочно подложил Герману эту книгу и из разговоров с ним понял, что он серьезно изучил ее, как произведение, отличающееся необычайными достоинствами. Это послужило ему путеводной нитью. Герман согласился бы скорее тысячу раз умереть, чем признаться в своей неспособности понять что-нибудь в этом капитальном справочнике о дуэли.