Дорогою новое обстоятельство еще более подтвердило их подозрения. Бонанфан, шедший впереди толпы, сделал вдруг скачок, нагнулся и поднял какой-то предмет, лежавший в траве, который он поспешно осмотрел. Находившиеся поблизости соседи заметили, что он спрятал найденное в кармане своего пальто, но так неловко, что в поднятом предмете многие узнали большой каталонский нож. Двенадцать свидетелей признали это оружие принадлежащим молодому человеку, потому что на рукоятке находились начальные буквы его фамилии. Лезвие ножа было покрыто засохшею кровью.
С этой минуты все сомнения исчезли: никто более не сомневался уже в преступлении Пеннифатера, и потому, по прибытии в Ратлебург, он тотчас же был представлен уголовному судье.
Дело подсудимого с каждою минутою все более и более ухудшалось. Арестант, спрошенный, что он делал утром в день отъезда Шутлеворти, имел смелость признаться, что охотился поблизости болота, в котором, благодаря проницательности Бонанфан, открыли окровавленный жилет.
Старый джентльмен явился к судье в качестве свидетеля, и со слезами на глазах сделал следующее показание.
Он сказал, что чувство долга и понимание священнейших обязанностей запрещают ему долее хранить молчание. До этой минуты искренняя любовь, питаемая им к племяннику друга, хотя и дурно с ним поступившему три месяца тому назад, приказывала ему объяснить все факты только неблагоприятным стечением обстоятельств, но теперь, видя перед глазами слишком убедительные показательства, он считает дело ясным и не требующим подтверждений.
– Мне нельзя долее колебаться, – прибавил он; – и я изложу судье все, что мне известно… Ах! как это тяжело любящему сердцу!…
И он рассказал, что накануне исчезновения Шутлеворти тот объявил племяннику о своем отъезде на следующий день в соседний город для отдачи в Провинциальный банк очень большой суммы денег. Потом в его присутствии объявил племяннику, что решился утвердить духовное завещание, не оставляющее ему ни одного су. Бонанфан, оканчивая показание, потребовал от обвиняемого подтверждения своих слов.
К большому удивлению всех присутствовавших в камере уголовного судьи молодой Пеннифатер отвечал, что все, сказанное свидетелем – истинная правда.
Судья тотчас же распорядился послать двух агентов в квартиру преступника для произведения там необходимого обыска.
Посланные возвратились с сафьянным портфелем, принадлежавшим уже несколько лет г. Шутлеворти; но в портфеле ничего не было.