— Послушайте, Рейкин, мне тяжелее, чем вам, и все-таки я молчу.
Ночь провели в кабине самолета. На одном диване лежало тело Симонга, а на другом умирал Исатай. Он был уже без сознания, из груди его вырывались громкие клокочущие хрипы.
Ночь тянулась в мучительном молчании. Горнов вылез из кабины и начал всматриваться в темноту. Горы спали. Но в тайге, там, где проходила трасса, по которой летела «Арктика», шли поиски. Вдали виднелись сигнальные огни самолетов. Откуда-то доносился вой сирены.
— Как я предполагал, нас ищут в районе Малой Сопки, — сказал Виктор Николаевич; вернувшись в кабину.
— Одна ракета могла бы спасти все, — отозвался Воронин.
Все замолкли. Думали об одном и том же — как выбраться из горной ловушки и почему произошла катастрофа. Раздумывая над последним вопросом, Горнов не мог понять, почему расплавилось крыло? Откуда появилось вокруг «Арктики» зелено-фиолетовое свечение электромагнитных волн. Это они разрушили все, радио и электрические аппараты, они вызвали тяжелое болезненное состояние.
Когда Лурье сказал: мы влетели в какое-то электромагнитное поле, «Арктика» была на высоте шести тысяч метров. Какие лучи и откуда могли обрушиться на самолет?
— Мы далеко еще не знаем всего, что происходит в мировом пространстве, — нарушил молчание Рейкин. — В нашу атмосферу могли влететь из космического мира потоки неизвестных нам быстрых частиц, которые и пробили какую-то нашу кассету. Все, что произошло и особенно мгновенное растопление крыльев самолета, все так походило на действие ядерного горючего.
— Если так, то значит наши кассеты ненадежны? — глухо сказал Горнов.
Предположение о ненадежности кассет было ему страшнее всего. Ведь над проблемой кассет работал он и целый ряд институтов. Лишь после того, как была решена эта проблема защиты койперита от самых быстрых частиц космических лучей, можно было вывести койперит из серого здания и передать его в технику. Разрешение проблемы защитных оболочек считалось крупнейшей победой Горнова за последние два года его научных изысканий.