Вера Александровна с ужасом обхватила его голову.
— Исатай!.. Исатай!.. Что ты хотел сказать? Какие катастрофы? — с отчаянием спрашивала она, как будто мертвый мог еще услышать ее.
Она долго сидела, глядя в спокойное мертвое лицо друга, унесшего с собой какую-то тайну. Потом, шатаясь, вышла из кабины.
Под крылом самолета лежал Воронин. Он без слов понял, что произошло.
— Дневсей, — произнесла она тихо, подходя к нему. — Что это значит?
Воронин вопросительно взглянул на нее.
— Он сказал: произойдут еще катастрофы… Он хотел предупредить и не мог. И дальше он два раза повторил вот это слово — «дневсей». Вы не знаете, что бы это могло быть?
Майор не знал. Ни одной догадки не вызывало это загадочное, лишенное всякого смысла, слово.
Наступила ночь. Горнова почти не входила в кабину самолета. Стоя на скале, она подолгу вслушивалась в тишину. Издали иногда доносилось гудение моторов. Вечером над тайгой замелькали лучи прожекторов. Но все это было далеко в стороне, там, где проходила трасса.
Под утро, когда побледнели звезды, Горнова сказала: