Еще день назад здесь клокотала жизнь. Все было в движении. Ледоколы, уводящие в море суда, плавучие краны, причалы; громыхающие тяжелые машины, которые, выбравшись, на набережную, обледенелые, мохнатые и седые от инея, ползли в тундру, тягачи, курсирующие железнодорожные составы…
Все это стихло. Белый покров лежал на опустевших набережных, домах, складах.
Население города выехало и раскинулось походным лагерем среди снежной тундры в тридцати километрах от порта.
Горнов выпрыгнул из кабины, быстро пожал руку Уварову, кивнул остальным.
Взглянув на бухту, где дымились пропиленные во льду проруби, он сказал:
— Я не вижу у прорубей аэропланов.
В это время к нему подошел человек в летном костюме.
— Прибыл в ваше распоряжение с отрядом реактивных самолетов, — сказал он.
Горнов крепко пожал руку летчика. Он знал его. Это был Зорин, прославивший себя мировым рекордом, поднявшись в стратосферу на высоту 36 тысяч километров. Ракетоплан-кузнечик был сконструирован им.
— Где ваш отряд?