В это время крик в кабинете неожиданно оборвался. Наступившая тишина показалась еще более страшной, зловещей. Потом заговорил Виктор.
Вера Александровна прислушалась. Он никогда не говорил так с отцом. Сперва сдержанно, сухо, затем в его словах зазвучали страсть и гнев.
Горнова порывисто распахнула дверь.
Она увидела тучное тело отца, ослабевшее и глубоко погрузившееся в кресло, лицо и шею, налившиеся кровью, распахнутый ворот широкой блузы.
Это было так страшно… Особенно страшен был этот ворот, открывший старческую высокую грудь.
Отец тяжело дышал.
— Папа!
Она подбежала к отцу. Потом повернулась к мужу, который сидел у стола, и нервно стучал пальцами.
— Витя! Что случилось?
Горнов пожал плечами.