Тогда Изяслав созвал бояр и всю дружину свою, киевлян и объявил им, что, договорившись с братьями, с Давыдовичами и Всеволодовичем, он хочет идти на Юрия к Суздалю, зачем тот принял врага его Святослава, — а брат его Ростислав присоединится по дороге к нему со смольнянами и новгородцами.
Киевляне отвечали: «Князь, не поднимайся с Ростиславом на стрыя[11] своего, а лучше с ним договорись; Ольговичам же не верь и в путь с ними не ходи».
Изяслав возразил: «Они целовали мне крест, и я думал думу с ними вместе; отложить сего пути я не хочу, а вы поспевайте».
Киевляне отказались: «Князь, не гневайся на нас, мы на Владимирово племя руки поднять не можем; на Ольговичей — пожалуй, пойдем хоть с детьми».
«Ну, так пусть идет только кто хочет», заключил Изяслав; собрался, и, оставив брата Владимира в Киеве, выступил на Альту, потом к Нежатину и стал полками у Руссотины, послав боярина своего Улеба к Давыдовичам.
Улеб проведал в Чернигове, что они уже целовали крест Святославу Ольговичу и прискакал назад к своему князю уведомить об измене. Черниговские приятели прислали также остеречь его, чтобы он не шел дальше, ибо думают его убить или полонить вместо Игоря.
Каково было удивление Изяслава! Не медля, он отступил назад, и, как будто еще не веря слухам, послал сказать братьям: «Мы замыслили великое дело: поклянемся же еще, по обычаю наших отцов и дедов, пройти его в правду, не имети меж собою ни извета, ни тяжи, а с противными биться».
Давыдовичи отказались: «Для чего целовать крест без дела? Мы целовали его тебе: разве мы провинились?»
«Греха нет по любви поцеловать крест, и это еще душе на спасение, возразил посол, во исполнение наказа Изяславова. Вы стоите, братья, в крестном целовании, так я сообщаю вам вот что: до меня дошли слухи, что вы передались к Ольговичу и хотите меня убить вместо Игоря. Так ли это, братья, или не так?»
Давыдовичи не могли вымолвить ни слова. Они только взглянули друг на друга и долго молчали. Наконец, Владимир сказал послу: «Отойди пока прочь, посиди там, мы тебя позовем».