Король венгерский, занявший Галич, увидел, вследствие происков Романа волынского, что не может удержать его, и прислал к Святославу просить у него сына (1189). Тот, думая, что король отдает ему Галич, отправил Глеба тайно от Рюрика. Рюрик, проведав, послал вслед за ним мужей своих, а Святослава начал упрекать: «Зачем послал сына к королю без моего ведома; ты изменил своему слову (соступился ряду)». Святослав спорил: «Брат и сват, я послал сына не на тебя повадить короля, а на свое орудие. Если ты хочешь идти войной на Галич, я готов с тобой».
Митрополит также побуждал князей со своей стороны: иноплеменники отняли вашу отчину — вам следовало бы потрудиться.
Князья пошли: Святослав с сыновьями, а Рюрик с братом. По дороге начали они спорить о волости Галицкой и никак не могли договориться: Святослав отдавал Галич Рюрику, а себе выговаривал всю Русскую землю, около Киева, Рюрик же не хотел вовсе лишиться Русской земли, но хотел поделиться Галичем. Так и вернулись, не сделав ничего.
Галич опять достался Владимиру, сыну Ярослава, которого принял под свое покровительство император из уважения к его родству с суздальским великим князем Всеволодом.
Временная размолвка на время забылась: Святослав и Рюрик ходили на охоту в ладьях по Днепру, к устью Тесмени, и обловились множеством зверей, «и тако наглумистася, и в любви пребыста и во веселие по вся дни, и возвратишася» (1190).
Той же осенью Святослав, по наговору, взял Кунтувдея, торческого князя, но Рюрик, считая его полезным для Руси, выпросил ему свободу. Кунтувдей, не терпя своего срама и желая отомстить Святославу, убежал к Тоглию, половецкому князю; вместе начали они думать, как бы напасть на Русь. Набегам их не было конца.
Между тем, у Рюрика и Святослава возник новый спор из-за волостей. Святослав начал сноситься с братьями, Рюрик со своими, с великим князем суздальским Всеволодом и Давыдом смоленским, и пока они спорили между собой, половцы воевали. Рюрик, наконец, сказал: «Ты, брат, целовал крест на Романовом ряду, как была межа, когда Роман, брат наш, сидел в Киеве; а если ты теперь поминаешь старые тяжи, бывшие при Ростиславе, то ты сступил ряду, — и вот тебе крестные грамоты».
Святослав долго возражал, отослал послов и, наконец, вернул, поцеловав крест на всей их воле.
В ту же зиму знатные мужи из черных клобуков приехали в Торческ к Ростиславу Рюриковичу и звали его на половцев: «Нынешней зимой половцы воюют нас часто, подунайцы мы, что ли? Отец твой далеко (он пошел на Литву), и Святославу мы не шлем, потому что он ныне недобр до нас за Кунтувдея».
Ростиславу понравилась эта дума с его мужами, и он послал к Ростиславу Владимировичу с приглашением: «Брат, хочу ехать на земли половецкие, а отцы наши вдалеке; иных старших нет, будем за старших, приезжай ко мне поскорее».