Святополк выступил навстречу к новгородскому князю с русью и печенегами. Противники сошлись на Днепре у Любеча и остановились на берегах друг против друга. Долго не решался начать никто. Воевода Святополка, ездя по берегу, ругал новгородцев: «Ну вы, плотники, зачем пришли сюда со своим хромцом? Мы приставим вас рубить нам хоромы». Новгородцев это взорвало. Они сказали Ярославу: «Переправимся завтра; кто не пойдет, того убьем». Ярослав и сам думал о сражении. Он посылал отрока к одному мужу в стане Святополка, ему благоприятствовавшему, спросить: «Что велишь делать? Меду мало наварено, а дружины много». Тот отвечал: «Даче меду мало, а дружины много, да к вечеру вдати», т. е. нападай. Между тем, Днепр начал замерзать. Весь вечер прошел в приготовлениях у Ярослава. Дружине велел он повязать головы повязками, чтобы в темноте можно было узнать своих.
А Святополк, стоявший на берегу между двумя озерами, не думая вовсе о сражении, пил со своей дружиной. Перед рассветом Ярослав поднял полки и переправился. Выйдя на берег, новгородцы оттолкнули лодки, чтобы нельзя было воротиться. Началась злая сеча. Печенегам нельзя было из-за озера помочь Святополку. Его прижали к озеру с дружиной. Все они бросились на лед, — вода только что подмерзла, — и лед обломился. Эймунд и Рагнар действовали сильнее всех. Ярослав начал одолевать, и Святополк бежал к ляхам, к тестю своему, Болеславу Храброму, королю польскому, с которым еще при жизни Владимира были у него переговоры о подданстве с соседней областью, а Ярослав занял Киев, и сел на столе отца и деда, наградив своих помощников, от десяти гривен до гривны серебра, каждому по заслугам.
Болеслав, король польский, справедливо прозванный Храбрым, ужас своих соседей, воевал тогда с немецким императором Генрихом II, который, по свидетельству епископа мерзебургского Дитмара, вошел было в сношения с Ярославом против общего врага; но, получив от него малую помощь, вынужден был примириться на тягостных для себя условиях. Тогда Болеслав взялся за отмщение своего зятя, ненавидя и сам Ярослава, за отказ сестры. Призвав помощь от угров, печенегов, немцев, он пошел в следующем году на киевского князя, который, не ожидая вовсе никакой войны, ловил спокойно рыбу в Днепре, как вдруг принесено ему было известие, что многочисленное войско идет против него, под предводительством Болеслава, помогающего Святополку. Он бросил уду, сказав: «Нечего теперь удой рыбу ловить; как бы самим не попасться на уду», — и начал приготовляться к отпору. Вышел из Киева и встретил Болеслава на Буге. Оба войска остановились и простояли несколько дней в бездействии. Воевода Ярослава Будый насмехался над польским королем: «Что же он не переезжает к нам, мы проткнем ему, кабану, толстое брюхо копьем». «Бе бо велик и тяжек». Болеслав не вытерпел, сел на коня, хотя едва мог держаться на нем по причине тучности, бросился в реку вброд и звал за собою своих воинов отмстить за ругательство. «Кабан переведается с собаками», кричал он. Ярослав был застигнут врасплох, совершенно разбит, лишился даже всякой надежды бороться и бежал в Новгород.
Он не хотел было оставаться и там, а думал прямо искать убежища за морем у норманнов, но новгородцы его не пустили. С посадником Коснятиным, сыном Добрыни, они изрубили Ярославовы ладьи и сказали, что хотят еще биться со Святополком и Болеславом. Начали собирать серебро, от мужа по 4 куны, от старост по 10 гривен, от бояр по 18 гривен, и послали нанимать норманнов. Те пришли на кораблях. Новгородцы выдали им серебро за их помощь и собрались в поход, но сам Святополк помог Ярославу еще лучше наемных норманнов.
Король польский собирался, по-видимому, оставаться в Киеве дольше, чем желал Святополк; может быть, он думал даже иметь в зяте подвластного себе данника и покорить Киев владычеству Польши. Святополку не хотелось уступить власти кому бы то ни было: он велел жителям убивать тайно воинов польских, разведенных по городам на корм. Ляхов избили много, так что Болеслав должен был опасаться и за себя. Оставаться долее во враждебной земле ему было нельзя; он поспешил удалиться, захватив дочерей Владимира (из которых за Предславу он сватался прежде и получил отказ, а теперь положил к себе на ложе), пленил многих бояр, значительное количество людей, множество имения, приставя к хранению Анастаса, десятинного, изменившего второму своему отечеству так же, как и первому. По пути занял он города Червенские, покоренные прежде Владимиром.
Этим Болеславовым походом хвалятся польские летописцы: они рассказывают, что Болеслав порубил мечом, полученным от ангела, Золотые ворота в Киеве, отчего на лезвии произошла щербина; что Болеслав, перед выступлением из Киева, в знак своего владычества над русскими и, следуя примеру Геркулеса, поставил столпы железные на Днепре, где впадает в него Сула, а в реку велел положить медные трубы, которые от течения воды издают звуки и произносят имя Болеслава… Как бы то ни было, Болеслав ушел из Киева.
Святополк успел освободиться от нечаянного своего врага-благодетеля, но другой уже шел на него. Не с чем было встречать ему Ярослава, и он бежал к печенегам, а князь новгородский опять занял Киев.
Уже на другой год (1019), собрав многочисленное войско, «в силе тяжце», явился Святополк с наемными печенегами. На реке Альте, там, где погиб несчастный Борис, противники сошлись. Все поле было покрыто воинами. «Господи, воскликнул Ярослав, неповинная кровь вопиет к тебе, отомсти! А вы, братья, помогайте мне!» Лишь только взошло солнце, началась битва, какой еще не было на Руси: воины секли мечами, кололи копьями, так что кровь текла по удольям потоками. Три раза сходились противники, наконец, к вечеру одолел Ярослав.
Святополк должен был искать спасения в бегстве, но он не мог сидеть на коне от слабости. Его положили на носилки и понесли. Ему все казалось, что за ним гонятся, и он беспрестанно оборачивался назад, погоняя своих воинов. Лишь только те останавливались где-нибудь, как он высылал их осведомляться: «Посмотрите, не гонятся ли за нами». Отроки возвращались с ответом, что погони никакой не было, но больной вскакивал и кричал опять: «Гонятся, побежим!» — и воины должны были с ним спешить дальше и дальше. Так достигли они Бреста, города Туровского княжества. Святополк не успокаивался и никак не мог оставаться на одном месте. Ему все чудилась погоня. «Несите дальше, дальше!» Они пробежали Лядскую землю, говорит Нестор, и там, где-то за нею, Святополк «зле изверже живот свой».