Браки бывали иногда не без греха, — впрочем, судя по беспристрастию и вообще по духу наших летописей, не скрывающих с умыслом ничего предосудительного, нельзя предполагать, чтобы нарушения были часты. Из летописей мы узнаем только о неправильности жизни в этом отношении Ярослава Святополковича, который (1117) отослал от себя жену свою, Мономахову внучку; Романа галицкого, который поступил так же (1197) с женой своей, дочерью великого князя Рюрика Ростиславича, и хотел постричь ее, и, наконец, двух галицких князей, а именно знаменитого Ярослава галицкого, и преимущественно сына его Владимира.
О Ярославе сказано, в Киевской летописи, под 1173 годом:
«Выбеже княгиня Ярославляя из Галича в Ляхи, с сыне с Володимером, и мнози бояре с нею». Вскоре они были вызваны назад: «Поеди вборзе, отца ти есмы взяли, и приятеле его, Чаргову чадь, избиле, а се твой ворог Настаска. Галичане же пакладше огонь, сожгоша ю, а сына ея в заточение послаша, а князя водивше ко кресту, яко ему имети княгиню в правду, — и тако уладившеся».
Неудовольствия, однако, продолжались, и Ярослав, умирая, завещал было свой стол Олегу, рожденному от Настасьи.
О Владимире сказано (1188): «Мужи Галичьскии недобро живут с князем своим про его насилье, зане где улюбив жену, или чью дочерь, поимашеть насильем… поя у попа жену, и постави собе жену, и родися у нея два сына».
Роман волынский, в беспрерывной распре со своим тестем, великим князем Рюриком Ростиславичем, «нача отпущати» его дочь. Неизвестно, что с нею сталось, а Роман вскоре взял себе другую жену, впрочем, может быть, вследствие ее смерти.
У Ярослава Всеволодовича тесть, Мстислав новгородский, взял к себе его жену (1216), неизвестно по какой причине и не отпустил ее, несмотря на его просьбы.
У Святополка-Михаила был, по известиям летописи, сын, рожденный от наложницы.
Кажется, не будет смелостью утверждать по малому количеству этих записанных нарушений, что брак между князьями соблюдался строго и свято в общем образе той жизни.
На радостях о рождении детей, князья ставили церкви: