Даниил Заточник жалуется: «егда ляжеши на мягких постелях под собольими одеялы, а мене помяни, господине, под единым платном лежаще зимою умирающе».
Паполома упоминается в Слове о полку Игореве, покрывало.
Ковры в летописях под 1097, 1175 г.
Пояс усьян у Кирилла Туровского.
Поволочник, скатерти, убрусья, упоминаются в грамоте Ростислава 1150 г.
Понява, понявица, в Суздальской летописи под 1237 г. «Женщина взя тело Василька (убитого татарами), и понявицею обит, рекше саваном».
Вот как описывается богатый наряд юноши, который собрался странствовать:
У батюшки, у матушки, жил молодец, Одинакий сын во дрокушке (в неге) Ел сладко, и носил красно, работал легко. Захотелося дородню добру молодцу Сходить на чужую дальнюю сторонушку, Людей посмотреть и себя показать. Сряжается во путь во дороженьку; Шубоньку сшил он собе куньюю, По подолу острочил чистым серебром, По рукавчикам и окол ворота Строчил шубоньку красныим золотом; Ворот в шубоньке он сделал выше головы: Спереду-то не видать лица румяного, И сзаду не видать шеи беленькой; Шапочку на головушку сшил он соболиную, Дорогих-то соболей заморскиих; Кушачок он опоясал семишелковый, Перчаточки на руках с чистым серебром; Сапожки-то на ноженьках сафьянные.
К сведениям о древней одежде можно присоединить и следующие места из песен:
Добрыня Никитич садился под окошечко косящетое, Зрел-смотрел в поле чистое… Как из далеча-далеча чиста поля, От матушки от Сорочи от реки, Идет с поля толпа — сто молодцев: Кони под нима одношерстные, Узды на них одномедные, Кафтанчики на молодцах скурлат-сукна, Источенкамы (?) подпоясанные, Сапожки на ножках зелен-сафьян, Носы по нос шилом, пяты востры, Око носов-носов яйцо покати, Под пяту-пяту воробышко летит, Воробышко летит, перепуркивает.