В 1168 г. черниговский князь Святослав изгнал из епархии своего епископа Антония, будучи недоволен тем, что Антоний строго возбранял ему разрешать пост среды и пятницы для праздников Господских кроме двух: Рождества Христова и Богоявления.
Таким образом, и в церковных делах мы видим ту же неопределенность, как и в гражданских, по крайней мере, возможность, обычай, уклоняясь от правил, соображаться с обстоятельствами и современными требованиями.
В делах, собственно гражданских, епископы зависели от князей. Так, когда в 1208 году великий князь Всеволод владимирский, огорченный непокорностью рязанцев, повелел их город сжечь, а самих всех отвести в свою столицу, он пленил и епископа их Арсения, который содержался во Владимире четыре года, пока не был отпущен со всеми рязанцами.
В 1229 г. ростовский епископ Кирилл, вследствие княжеского суда, происходившего на «сонме», лишился всего своего богатства.
Но более всех позволяли себе власти по отношению к своим владыкам новгородцы. В 1212 г. они прогневались за что-то на архиепископа Митрофана, и, не дав ему оправдаться, удалили его в Торопец, а себе избрали нового владыку, хутынского чернеца Антония. Через шесть лет Митрофан возвратился в Новгород, и новгородцы проводили его в Благовещенский монастырь, а в следующем (1219) году, когда Антоний поехал в Торжок, ввели Митрофана в двор владычный и посадили снова на кафедру, послав сказать Антонию: «Иди себе, куда хочешь». Антоний, однако же, пришел в Новгород и остановился в Спасском Нередицком монастыре. Не зная, что делать, новгородцы отправили обоих архиепископов на суд к митрополиту. Митрополит решил так, что Митрофана возвратил в Новгород, а Антонию дал Перемышльскую епархию. По смерти Митрофана (1223), новгородцы избрали себе владыкой хутынского чернеца Арсения, но через два года с радостью приняли своего прежнего архиепископа Антония, пришедшего из Перемышля, и Арсений должен был оставить свое место. Когда Антоний, лишившись употребления языка, добровольно отказался от кафедры (1228) и заключился в Хутынском монастыре, Арсению снова предоставлено было управление епархией. Но вскоре, по случаю беспрестанных дождей, опустошавших поля, народ восстал на Арсения и составил против него вече, говоря: «Это за то мы страждем, что он выпроводил Антония в Хутынь, а сам несправедливо занял владычний престол, подкупив князя». С шумом ворвались безрассудные в архиерейский дом, выгнали из него Арсения и едва не умертвили, так что он с трудом спасся в Софийском соборе, а на другой день извлекли архиепископа Антония, больного и немого, из Хутыня монастыря и посадили на святительской кафедре, дав ему в помощники двух светских чиновников. Только князь Михаил черниговский, прибывший (1229) управлять новгородцами, убедил их избрать нового владыку, вместо больного и изнемогшего старца.
Участие князей и народа обнаруживалось также в открытии новых епархий, например, Рязанской, Смоленской и иногда в установлении праздников, — например, 18 июля, в память явления Богоматери Андрею Боголюбскому, и 1 августа, по случаю победы его над болгарами, — в избрании игуменов, перемещении их и удалении от должности.
Из епископов примечательнейшие были в Новгороде: Лука Жидята, — первый из русских епископов (1036), — при котором строился и освящен был Софийский собор (в 1051). Будучи оклеветан слугой своим Дудиком, он был вызван на суд митрополита в Киев и содержался там три года. По оправдании приезжал в другой раз в Киев, и на пути скончался (вероятно, 13 октября 1058 г.). После него осталось поучение.
Св. Никита, из печерских затворников, прославился святостью своей жизни (1096–1107). Новгородская летопись приписывает его молитвам дождь во время засухи и прекращение одного губительного пожара.
Св. Нифонт, также из печерских затворников (1130), отличался знанием церковных законов и строгостью правил; не хотел венчать новгородского князя Святослава Ольговича и запретил подведомому духовенству; не соглашался на избрание митрополитом Климента мимо воли патриаршей, за что после (1149) посажен был великим князем Изяславом Мстиславичем в Печерский монастырь, где и оставался до прибытия Юрьева, который отпустил его в Новгород. Отсюда отправился он опять в Киев для встречи нового митрополита, занемог там и скончался. Летописец новгородский прославляет его, осуждая хулителей: «который епископ тако украси святую Софию, притворы исписа, кивот сотвори, и всю извну украси, а Плесков святаго Спаса церковь созда камяну, другую в Ладозе святаго Климента. Мню бо, яко нехотя, по грехом нашим, дати нам на утеху гроба его, отведе и Киеву, и тамо преставися и положиша и в Печерским монастыре у Святой Богородицы в печере».
Сохранились ответы его, по поводу разных церковных недоумений, доместику Кирику.