Илья Муромец. По словам Кальнофойского, он жил за 450 лет до его времени, т. е. около 1188 г., и по народному назывался Чеботком, а что это был витязь времен Св. Владимира, об этом нет исторических свидетельств.[21]
Давыд и Евфросиния, муромские чудотворцы, в монашестве: Петр и Феврония. Давыд был вторым сыном князя Юрия Владимировича муромского.[22]
Занял стол по смерти брата Владимира в 1203 году. За некоторое время до того он подвергся болезни: тело его было покрыто струпьями. Славившаяся умом своим дочь «древолазца» (бортника) излечила его мазью, — оставался только один струп, которого не коснулась мазь. По разговорам и поступкам девушки князь признал высокие качества ума и сердца в дочери бортника и дал слово на ней жениться; но потом нашел неприличным для князя супружество с простой девушкой. Болезнь возобновилась. Евфросиния вновь вылечила князя, и признательный князь выполнил тогда свое слово, сочетался с ней браком. Когда же после брата вступил он на престол, муромская знать, подстрекаемая младшим братом и племянником, объявила: или пусть отпустит от себя супругу, оскорбляющую своим происхождением знатных жен, или же оставит Муром.
Князь согласился отказаться от княжества. Он остался после того с небогатыми средствами к жизни, и печальные мысли невольно приходили ему на ум. Но умная княгиня говорила ему: «Не печалься, князь, милостивый Бог не оставит нас в нищете». В Муроме скоро открылись раздоры непримиримые, искатели власти схватились за мечи, и многие из вельмож потеряли жизнь. Бояре муромские вынуждены были просить князя Давыда и княгиню Ефросинию возвратиться в Муром.
В 1207 году великий князь Всеволод за услуги, им оказанные, дал ему рязанский город Пронск. Давыд уступил его рязанским князьям при первом их вызове. Супруги вели жизнь праведную. Один женатый возмущался нечистыми мыслями, смотря на прекрасную княгиню. «Почерпни воды из реки с этой стороны судна», сказала княгиня (это было во время плавания по р. Оке). Тот почерпнул. «Испытай, какова?» Тот исполнил приказание. «Почерпни воды с другой стороны судна и испытай также», сказала княгиня. И когда тот выполнил волю ее, она спросила: «Находишь ли разность между той и другой водой?» «Никакой», отвечал тот. Святая сказала тогда: «Точно так одинаково естество женское; напрасно ты, оставляя свою жену, думаешь о чужой». Когда князь и княгиня достигли старости, то в одно время облеклись в иноческое одеяние, один с именем Петра, другая с именем Февронии. По пасхальной неделе 1228 г. умер сын кн. Давыда, потом на той же неделе преставился сам князь-инок, а в один день с ним почила и блаженная Феврония. Князь и княгиня, согласно с завещанием, положены были в одном гробу.
В начале XVI века по всем странам прошла весть, что в городе Муроме явились славные чудотворцы, дарующие исцеление приходящим к ним. Собором 1547 года положено местно праздновать память кн. Петра и Февронии; тогда же написана и служба им. Впоследствии празднование стало повсеместным, вероятно, вскоре после того, как царь Иоанн Васильевич, в походе против Казани, в 1552 году благоговейно «поклонился в Муроме сродникам своим, великим чудотворцам кн. Петру и кн. Февронии».
Феодор, сын великого князя Ярослава Всеволодовича, родился в 1219 г., участвовал в разных походах его по достижении зрелого возраста. Отец избрал ему невесту. Приготовления все были сделаны для свадьбы, как он внезапно скончался 3 июня 1233 г. Тело юного князя положено было в Юрьеве монастыре.
В 1614 году во время нашествия шведов, надругавшихся над всем святым, гроб Свят. князя был вынут и открыт наглыми шведскими солдатами. По известию 1634 года, «Немцы в церкви великомученика Георгия, в монастыре, ищущи поклажи, обрели человека цела и ненарушена в княжеском одеянии, и выняв из гробницы, яко жива, поставили у церковной стены. Митрополит Исидор, услышав о том, выпросил у Делагардия дозволение перенесть гроб в Новгородский Софийский собор; в это время не только оказались нетленными мощи девственного князя, но оне источили исцеления». Св. мощи с того времени покоятся открыто при входе в приделе Св. Предтечи.
О великом князе Георгии Всеволодовиче, погибшем в сражении при Сити, и племяннике его Васильке Ростиславиче ростовском, не хотевшем покориться татарским обычаям (1237) см. ниже.[23]