Матушка, что во поле пыльно, Сударыня, что во поле пыльно? — Дитятко, кони разыгрались, Свет мое милое, кони разыгрались. Матушка, на двор гости едут, Сударыня, на двор гости едут? — Дитятко, не бойся, не выдам, Свет мое милое, не бойся, не выдам. Матушка, на крылечко гости идут, Сударыня, на крылечко гости идут? — Дитятко, не бойся, не выдам, Свет мое милое, не бойся, не выдам. Матушка, в нову горницу идут, Сударыня, в нову горницу идут? — Дитятко не бойся, не выдам, Свет мое милое, не бойся, не выдам. Матушка, за дубовый стол садятся, Сударыня, за дубовый стол садятся? — Дитятко, не бойся, не выдам, Свет мое милое, не бойся, не выдам. Матушка, образ со стены снимают, Сударыня, образ со стены снимают? — Дитятко, не бойся, не выдам, Свет мое милое, не бойся, не выдам. Матушка, меня благословляют, Сударыня, меня благословляют? — Дитятко, Господь Бог с тобою, Свет мое милое! Господь Бог с тобою!
Как у месяца золоты рога, А у солнышка лучи ясные, У Ивана кудри русые, У Алексеевича по плечам лежат, По его плечам могучиим. Соезжалися князья и бояры, Дивовались на это дитя! Еще чье это дитя милое? Хорошо очень вспорожено. Да не солнушко ли вспородило? Не светел ли месяц вспоил, вскормил? Не частые ль звезды взлелеяли? Возговорит дитя милое: Уж вы, князья, бояре, Вы разумные, люди добрые! Вспородила меня родна матушка, Вскормил, вспоил родной батюшка, Возлелеяли мамки, нянюшки, Завила кудри сестра милая.
Ты взойди, Анна-душа, на новы сени, Ты взойди, Михайловна, да на новые! Посмотри Анна-душа, во чисто поле, Посмотри, Михайловна, да во чистое: Сколь силён едет Иван-та князь. Сколь силён едет Александрович! По одну сторону пятьдесят человек, По другую сторону еще пятьдесят. Глядючи Анна-душа испугалася, Глядючи Михайловна испугалася. Зашатри, батюшка, шатром ворота! Занавесь, матушка, камкою терём! Оберните, сестрицы, меня полотном! Едучи Иван-та князь похваляется, Едучи Александрович похваляется: Быть, быть шатру да разломанному, Быть, быть камке да разодранной, Быть, быть Анне-душе во полон взятой, Быть, быть Михайловне во полон взятой.
Не бывать бы ветрам, да повеяли, Не бывать бы боярам, да понаехали, Травушку, муравушку притолочили, Гусей, лебедей поразогнали, Красных девушек поразослали, Красную Анну-душу в полон взяли Красную Михайловну в полон взяли. Стала тужить-плакати Анна-душа, Стала тужить-плакати Михайловна. Стал унимать-разговаривать да Иван-та князь, Стал унимать-разговаривать Александрович: Не плачь, не тужи, свет Анна-душа! Не плачь, не тужи, Михайловна! Я тебя, Анна-душа, да не силой брал. Я ж тебя, Михайловна, не неволею. Бил челом, кланался твоему батюшке, Бил челом, кланялся твоей матушке, Сняв шапку, сняв шапку соболиную, Распустив полы сарачинские, Износил кафтан китайчатый, Все до тебя, Михайловна, доступаючи.
Как на синем на море, Что ль на белом камени, Строила Анна-душа, Строила Ивановна, Строила себе широкий двор, Со высокиим теремом. Строючись она похвалялася, Похвалою великою, Что ль не взять моего широка двора, Со высокиим теремом, Что ль ни стом, ни тысячей, Что ль ни стольным городом, Что ль ни славным Киевом. Как услышал ту Похвалу великую Иван-князь, да Иванович, — Не хвалися Анна-душа, Не хвалися Ивановна, Своим широким двором, Со высокиим теремом; Я возьму твой широкий двор, Со высокиим теремом, Я без ста, без тысячи, Я без стольна города, Я без славна Киева. Я возьму твой широкий двор, Со высокиим теремом, Я сам-друг со священником, Сам-третей со диаконом, Сам-четверт со тысяцким, Сам-шестой со боярами, Сам-восьмой со дружками, Сам-девять со свахою, Да тебя десятую, Душу красную девицу, Да что ль Анну Ивановну!
Ах вы, гуси, Ах вы, лебеди, Вы куда, гуси, летали? А мы уж летали, летали: С моря да на море. Да уж что вы, гуси, видели? Серу утищу на море. Для чего ж вы ее не взяли? Хотя мы ее не взяли, Крылья, перья вон повыщипали, Горючую кровь пролили; Уж теперь же она наша. Вы князья, вы бояре, Вы куда, князья, ездили? А мы ездили, ездили, А мы из города в город. Уж и что, князья, видели? А мы видели, видели, Душу Полиньку в тереме, Свет Тарасьевну в высоком. Для чего ж вы ее не взяли? Хоть мы ее не взяли, По рукам ударили: Быть сговору, девишнику, Быть девичьему вечеру. Мы русу косыньку расплели, Мы по плечикам распустили, Уж теперь она наша стала.
Ах вы девки, девушки, Голубины гнездышки! Много вас посеяно, Да не много выросло: Одно поле Киевско, А другое Черниговско. Промеж тех двух полей, Не лебедь вскликала, Не куна взыграла, Да что ль Анна всплакала, Что ль Ивановна всплакала. По своей русой косе, Что ль по красной-то красоте: Ты коса ль, краса моя, Коса бескручинная, Коса беспечальная! Как вчера русу косу В парной бане парили, А сегодня русу косу, Под венец поставили, Женою называли: Женою Ивана-князя, Женою Ивановича.
Прочие песни связаны большей частью с праздниками, имеющими начало еще в языческие времена. Они подверглись влиянию христианства и заключают ныне совершенное смешение понятий. Первоначальное значение многих обрядов пропало и может быть отыскано разве что путем исследований.
НАРОДНЫЕ ПРАЗДНИКИ
Главные праздники были следующие: коляда и святки, авсень, красная горка, радуница, семик, троицын день, русальная неделя, купальница и купало, ярило и проч.