Во Владимире, значительно ослабленном сражением при Липице и потом междоусобием после кончины великого князя Константина Всеволодовича, на некоторое время водворилось спокойствие.
Жители утешены были пренесением мощей Св. Авраамия, замученного в 1229 г. в Великом Болгарском городе. Это был, говорит Суздальский летописец, человек иного языка, нерусского, но христианин, богатый, торговавший, «гостешбу дея» по разным городам. Болгары убеждали его много времени, «ласканьем и прещеньем», отступиться от Христа и христианской веры. Он не слушал их, «изволи паче умереть за Христа», оставил свое имение, подвергся мукам и был усечен 1-го апреля. Русские, торговавшие в Болгарии, сохранили тело его в гробу, хотя он был иноплеменник, и, вероятно, не православного исповедания, и принесли во Владимир, что приносит большую честь их терпимости, — и православию.
Великий князь Георгий, с княгиней и детьми, епископ Митрофан, со всем клиросом и игуменами, и все люди, со свечами, встретили святые мощи за версту от города. Положен Авраамий был с великой честью в монастыре великой княгини Всеволожей, любимой матери великого князя Георгия.
Начинались новые распри, и «Ярослав усумнеся брата своего Юргя, слушая некоих льсти, и отлучи от Юргя Константиновича три: Василька, Всеволода и Володимера, мысляшет противиться Юргю брату своему», — который некогда, жертвуя собой, помогал ему, но великий князь успел на время примирить вражду. Это было в 1229 году.
ВТОРОЕ НАШЕСТВИЕ
И в этом самом году пронесся опять слух о татарах, показавшихся на границах Азии, в окрестностях реки Яика или Урала, — и все сердца вздрогнули на Руси, почуя новую беду. Сторожа болгарские, сколько их осталось там от избиения вместе с половцами и саксинцами, племени, вероятно, киргизского, прибежали снизу домой известить о собирающихся на Востоке тучах.
Само небо необыкновенными чудесными знамениями как будто предвещало идущую в них грозу.
1230 года, 10-го мая, в пятницу, на пятой неделе по пасхе, в Новгороде, рано поутру солнце «являлось о трех углах яко коврига, потом мнеи (менее) бысть аки звезда, тако и погибе (пропало), потом мало опять взиде в своем чину». Через четыре дня, «в торгов год (в час торга)», солнце начало умаляться «зрящим всем людям и осталось его мало, и сделалось, аки месяц три для (в меру месяца трехдневного)», потом начало опять полниться, и многие думали, что месяц «идуще через небо», потому что тогда было межимесячье, а другие думали, что солнце идет назад, от того, что малые облака, кучей, быстро бежали на солнце с северной стороны на южную.
В Киеве, в тот же день и час, рассказывали очевидцы, бывшие там, было и еще того грознее: солнце стало месяцем, явились около него с обеих сторон столпы красные, зеленые, синие, и огнь с небеси облаком великим опустился на Лыбедь — люди все отчаялись своей жизни, думали, что наступает кончина, целовались, прося друг у друга прощения, плакали горько, молились Богу со слезами; «и милостью своей Бог преведе страшный тот огнь через весь город без пакости (без вреда)».
Накануне, 3 мая, было повсеместное землетрясение. В Киеве Печерская церковь расступилась на четыре части — во время обедни, когда митрополит Кирилл, великий князь Владимир с боярами, и множество народу там находились, празднуя память Св. отца Феодосия; в трапезнице уготованный корм и питье, столы, скамьи, разбиты были падавшими сверху из потолка каменьями.