Рязанский князь Юрий Игоревич при первых слухах оповестил родных и соседних князей. В родственный Чернигов и ближний Владимир отправлены послы за помощью.
В стольном городе Рязани успели собраться только ближние князья: брат Олег Красный, племянники Олег и Роман Ингваревичи, Всеволод Михайлович пронский, один из князей муромских.
Татары прислали к ним послов, двух мужей и жену чародейку, требуя себе десятины во всем: и в князьях, и в людях, и в конях, — десятое в белых, десятое в вороных, десятое в бурых, десятое в рыжих, десятое в пегих.
Князья отвечали смело: «Не будет нас, тогда возьмете все».
Послы препровождены были к великому князю Георгию Всеволодовичу во Владимир.
На предложение татар: «Мирися с нами», он отвечал: «Брань славная лучше мира постыдного», и начал военные приготовления, а рязанской просьбы не уважил, рать не прислал и сам не пришел, «хотя особь брань сотворити».
Из Чернигова еще не было слуха, и рязанские князья вынуждены были одни идти навстречу татарам к Воронежу, решась умереть, но не покоряться.
Преданье дополняет летопись известием, что, посоветовавшись между собой, они попытались умилостивить татарского хана богатыми дарами, с которыми был отряжен к нему сын старшего рязанского князя, Феодор. Батый принял дары благосклонно и потребовал у Феодора жены его, славной своей красотой, как дошла до него молва. Рязанский князь отворотился с негодованием, услышав требование, и тут же был умерщвлен; тело брошено зверям на растерзание.
Молодая жена, услышав о его гибели, кинулась из высокого терема на берегу Осетра, с младенцем на руках, которого звали Иоанном постником, и заразилась, т. е., убилась до смерти, отчего ближняя церковь получила название Николы Заразского или Зарайского. (Тело убитого князя после принесено было и погребено, вместе с телами его жены и сына. В Зарайске показывают еще до сих пор три креста, поставленные, говорят, первоначально над их могилами. Подле построена была церковь во имя Св. Иоанна Предтечи).
Татары двинулись к Воронежу, где стояли русские князья, и вступили с ними в бой. Сеча была злая. Кровь потекла по полю, как новая река. От стремительного натиска бесчисленных татарских полчищ наши рати устоять не могли. Разбитые, они вынуждены были уступить, и князья спаслись бегством, каждый в свой город. Один из них, Феодор Красный, изнемогающий от ран, еле живой, был взять в плен и приведен к Батыю, которому понравился. Батый обещал ему помилование, если он обратится «на их прелесть». Он не соглашался. Батый, рассерженный, «дохну огнем от мерзкаго сердца своего», говорит летопись, и несчастный был изрезан ножами до полусмерти.