— Ах! ворота заперты. Тебе нельзя их отпереть.
— Назади есть калитка, пройди через нее.
Собаки с лаем погнались было за нею, но, остановленные знакомым голосом, оставили ее в покое.
Между тем разбойники сделали свое дело, хотя и не с полным успехом. Приехав несколько поздно, они захватили только половину многолюдного обоза, из которого многие воза успели до их появления выбраться на безопасное место. Перевязав остальных ямщиков по рукам и ногам, уложив их в рытвину подле дороги, они отвели подводы в другую сторону, выбрали все, что было полегче и нужнее, навязали на своих лошадей и, поведя за собою несколько выпряженных, пустились разными дорогами к своему притону.
Уж брезжилось утро, как они стали подъезжать к воротам. Подают условный знак — ни ответу, ни привету. Стучатся — то же молчание. Еще шибче — и опять напрасно. Кричат, кличут — все без успеху. Наконец — несколько человек перелезают через забор и отпирают ворота. Нетерпеливые бросаются… на дворе нет ни сторожа, ни пленницы… огонь чуть светится… недоумение… вдруг слышат стон… идут, ищут и находят своего товарища под забором, окровавленного, охающего от боли…
— Что с тобою сделалось?.. где она?
— Ой, ой, ой! ее нет?
— Чего же ты смотрел, мошенник?
— Чего я смотрел! я только оборотился от нее и стал подгребать уголья… ой, ой… мочи нет… как она толкнула меня в огонь, ударила по шее…
— Да ведь она была связана.