— А ты попробуй поплавать в студеной воде! Небось, живо закостенеешь! А ему вот тепло. Никакой холод его не берет сквозь такую шубу, — говорил Илья. — Отчего же их и промышляют? Только из-за сала да из-за кожи.
Ободрать шкуру с такого большого зверя, как морской заяц, снять ее хорошо вместе с салом — это труд, который никому не покажется легким. Он требует не мало времени и искусства.
Когда работа была окончена, оставшаяся обнаженная туша показалась Андрею гораздо менее внушительной по сравнению с нетронутым зверем.
Поморы были довольны.
— Тут одного сала не менее шести пудов будет, — сказал Илья. — Хороший „заяц" попался!
Теперь оставалось еще доставить снятую шкуру к лодке, до которой было около сотни шагов. Поморы стали закатывать шкуру вместе с жиром и увязывать ее крепкой веревкой. Получилось что-то в роде тюка или свертка, шерстью наружу.
Затянув веревку, поморы сделали на ней две петли. В петли просунули рядом два весла. Четыре человека взялись за концы весел, положили себе на плечи и понесли их таким образом к морю.
Здесь сверток не стали складывать в лодку, а привязали его за бортом у кормы.
После Андрей узнал, почему делают так.
Удачный промысел приносит артели несколько десятков, а то и сотню тюленьих шкур. Если бы их всех стали грузить в карбас, в нем не осталось бы места для людей. А за бортом они никому не мешают. Кроме того, холодная и соленая морская вода хорошо сохраняет шкуру и сало.