Наконец, все три шкуры были сняты и завернуты вместе с салом в виде свертков. Такие свертки называются у поморов „юрками". Отдельные свертки, туго перевязанные веревками, были сложены вместе и прикрыты ледяной плитой. Можно было бы попытаться дотащить их до карбаса, но день зашел уже далеко к вечеру, до карбаса было не близко. Охотники чувствовали усталость и желание скорее добраться до горячего котелка. Возиться с тяжелыми шкурами им больше не хотелось. Наскоро поставили ветку возле убитых „нерпей". Другую — Якунька, сбегавши к морю, воткнул на краю припая. Налегке пустились в обратный путь.
Вечером у костра только и разговоров было, что о новой удаче Семена. Остальным товарищам посчастливилось добыть только одну молодую нерпу.
На другое утро ветер заметно усилился. Илья поспешил пройти на веслах до места, где были убиты три нерпы.
Лодку втащили с опаской, как бы ее не ударило волной о лед.
Сейчас же вместе с Семеном отправились за спрятанными юрками. Когда подходили к месту вчерашнего „боя", из-за ободранных тюленьих туш прыснули стрелами четыре песца.
Андрей первый раз видел их так близко. Они были пушисты и белы, как снег.
Семен невольно взмахнул багром, который был у него в руках. Песцы летели как птицы, едва касаясь земли кончиками своих белоснежных лапок. Скоро они стали похожи на улетающие клубочки белого дыма, едва заметные на белом снегу.
Долго поморы глядели им вслед, жалея, что ни у кого в руках не оказалось заряженного ружья.
Четыре песцовые шкуры не плохая добыча. За тысячу шагов песцы остановились и ловко вскочили на высокие тороса. Насторожили глаза, уши, нос, и стали ждать, когда уйдут двуногие чудовища.
— Погодите! — сказал Семен своим высоким тенорком. — Доберусь еще я до вашей братии!..