Для молодых робинзонов потянулись однообразные дни. Положение их было не только опасно, но, казалось бы, почти безнадежно. Но оба они и не думали унывать.
Нередко ради развлечения устраивали они беготню, играли „в салки“, — догоняли друг друга, или принимались лепить болванов из снега.
По целым часам лежали они на разостланных возле карбаса оленьих шкурах и смотрели вдаль. Погода раз'яснилась. Солнце ласково грело. Радостно сверкали разбросанные в море льдины, которые ярко выделялись на серо-голубом стекле морского простора. Было интересно следить за тем, как ледяные поля то сближались между собой, то вновь расходились. По ним можно было догадаться, что море полно разнообразных течений, которые прихотливо изменяли свое направление по трудно понятным причинам.
Андрей заметил также, что более высокие льдины и тороса двигались быстрее. Ветер подгонял их и заставлял опережать плоские и низкие поля.
Всякое море красиво. Своеобразную прелесть имеет и северное море, особенно, когда оно залито потоками весенних лучей. Плавающие льдины придавали ему много удивительной и спокойной красоты, от которой трудно было отвести глаза.
Несмотря на слабый ветер, все кругом было полно множеством тихих шумов и звуков, к которым невольно прислушивалось ухо.
Шумели волны, разбиваясь с брызгами о края льдины и всплескивая порой то сильней, то слабее. Шелестела тихо махавка на высоком шесте, трепеща от порывистой игры шалонника.
Где-то над морем рождались едва слышные голоса, которые потом начинали усиливаться и приближаться: вдруг налетала целая туча нырков — водяных птиц, которые с шумом, свистом, криками проносились над самой льдиной.
Порою над морем появлялись крупные морские чайки. Они то низко носились над самой водой, то присаживались на пловучие льдины, то с криком начинали гоняться друг за другом, оглашая воздух криками, напоминающими громкий хохот.
Но всего удивительнее показались Андрею голоса гагар. Вдруг из морской дали начинали раздаваться громкие стоны, похожие на заунывные крики женщины. Эти печальные стоны сменялись вдруг звонкими воплями такой силы, как-будто целый хор голосов долетал откуда-то из-за льдов.