— „Так это футбол, а не бола! Дурашка ты, самодей!"…
— Вот это самое! А я лучше его „бола" зову. А то долго очень.
Андрей удивился, что даже в Койде знают футбол. Его очень потешала Якунькина выдумка, и оба они с жаром принялись загонять самодельный мяч по очереди в низкую дверь своего странного жилья.
После ужина мальчики зарыли крупную треску в снеговой сугроб, про запас, на завтрашний день. Лежа под лодкой, они обсуждали планы новой рыбной ловли и мирно болтали, пока крепкий сон не подкрался и не смежил им глаза.
Ветер затих. Море стало гладким, как желтое стекло, и старалось отразить в себе те разноцветные отблески, какими играла на небе долгая весенняя заря.
К утру начало сильнее холодеть, и густой туман молчаливо опустился на море.
XXX
В тумане
Туман продолжался трое суток. Море сделалось гладким, как озеро. Медленно плыли часы. Медленно плыли над водой дымные пряди сырого облака, от которого мокрыми становились одежда и волосы. Эта сырость казалась холоднее мороза. Она проникала в рукава, за ворот, собиралась каплями на висках. Чтобы спастись от нее, мальчики старались крепче укутаться в свои одеяла, натягивая сверху теплую овчину. Если бы такая сырость настигла Андрея где-нибудь в городе, наверное он стал бы кашлять, схватил бы насморк, лихорадку или другую хворь.
Янунька с рыбой треской