Только теперь команда судна могла на свободе заняться мальчиками, спасенными от верной смерти. Им задавали тысячу вопросов, и они должны были несколько раз повторить свою повесть.
Пароход осторожно, медленным ходом, „подкрадывался" к самому киту
Судовая команда состояла из коренных поморов, да и шкипером был опытный бывалый моряк и тюленебоец из Кеми.
Все они видали виды. Многие испытали сами, каково промышлять морского зверя маленькими артелями с лодкой, поставленной на полозья. Вспоминали немало ужасных случаев, которыми так богато опасное ремесло. Называли имена завзятых тюленебойцев, унесенных в океан внезапной бурей и погибших среди плавающих льдов.
— Да, счастливо вы отделались, пареньки! Не попади вы случайно на нас, недолго бы еще вам поплавать. Покормили бы акул! Уж это верно!
Вечером, в большой каюте за общим ужином только и разговору было что о мальчиках и о том, как плохо поставлены еще у нас морские промыслы.
Большая часть той добычи, которая могла бы доставаться трудовым беломорским поморам, попадает на долю богатых норвежцев и англичан. На своих превосходных промысловых суднах они спокойно заходят в наши северные воды, проникают даже в Белое море. Они собирают здесь морскую жатву. А, ведь, вся эта жатва могла бы итти на пользу всего Поморья.
А в это время тысячи наших тюленебойцев копошатся возле самых берегов и подвергают свою жизнь величайшим опасностям на своих жалких карбасах, с первобытным снаряжением, унаследованным от дедов и прадедов.
Особенно горячо говорил об этом сам шкипер.