Все поняли: Куолу нагоняет злой ветер. В этом ветре отрава, его ярость, его колдовство!
Чернобурые, дрожа, прятались по своим норам. Строго запрещали детям показываться наружу. Сидели, скорчившись, вокруг очагов, втянув головы в плечи. Многие накрывали головы меховыми постелями, зажмуривались, боялись дышать, шевелиться и разговаривать. Так просидели они в трепете несколько часов, пока запас топлива не истощился и огонь в землянках не стал угасать.
Тогда поневоле старшие матери осторожно стали выглядывать наружу. Колдуна уже не было.
Перед землянкой Каху ярко пылал костер, и сама она вместе с тремя сестрами-старухами с горящей веткой можжевельника обходила поселок. Она кадила кругом душистым хвойным дымком. Когда сгорала одна ветка, старухи подавали ей новую, зажигая ее от костра или смолистого факела, который нес за ними Фао.
Каху бормотала колдовские слова. Нос ее низко нависал над провалившимися губами, а губы торопливо шевелились и шамкали заклинания.
Заботы Матери матерей немного успокоили жителей поселка. Но тревога все еще не прошла. В самом деле, никто не знал, что окажется сильнее: доброе ли колдовство Каху или злое и враждебное колдовство Куолу.
И нужно же было так случиться: трое суток после того не переставал дуть южный ветер. Он принес жаркий воздух, несметные тучи комаров и надоедливых мошек. Ни днем, ни ночью они не давали покоя.
Ветер гнал по реке черную зыбь, крутил в воздухе листья.
Он дул со стороны становища Куолу, и этого было достаточно, чтобы Чернобурые приписали его вражьим козням и силе заклятий колдуна.
Все складывалось в пользу Куолу.