И случилось однажды родителямъ уйти въ поле на работу крестьянскую, и остался Илья одинъ-одинешенекъ дома. Сидитъ онъ на печи — думу свою думаетъ, и вдругъ слышитъ, что стучится къ нему кто-то въ окошечко косящетое. «Кто тутъ, добрый человѣкъ, отзовися!» — окликаетъ съ печи Илья Муромецъ. И слышитъ онъ, что въ отвѣтъ ему откликаются подъ окномъ три голоса: «Охъ ты гой еси, Илья Муромецъ, крестьянскій сынъ, отворяй скорѣе намъ ворота широкія, впускай насъ, калѣкъ, къ себѣ во дворъ». — Отвѣчаетъ имъ съ печи Илья Муромецъ: «Ай-же вы, калѣки перехожіе! Не могу я съ печи встать, не могу я вамъ вороты отворить — сижу я здѣсь сиднемъ цѣлыя 30 лѣтъ: не владаю ни руками, ни ногами». И опять слышитъ онъ подъ окномъ: «Вставай, Илья, на рѣзвы ноги, отворяй намъ ворота, впускай насъ на широкой дворъ!»
И вдругъ почувствовалъ Илья, что онъ на ноги встать можетъ, что онъ рукой владѣетъ… Всталъ съ печи, отворилъ ворота широкія, впустилъ калѣкъ во дворъ, позвалъ ихъ со двора въ избу.
Входили калѣки въ избу, клали передъ образомъ крестъ по-писанному, поклонъ вели по-ученому, вынимали изъ котомочки дорогую чару — наливали ее крѣпкимъ, старымъ, стоялымъ медомъ, подносили Ильѣ Муромцу. Выпивалъ Илья ту чару единымъ духомъ и спозналъ въ себѣ силу великую.
Посмотрѣли на него старцы и спрашиваютъ:
— «Чуешь-ли ты въ себѣ силу?»
— «Чую силу великую!» — отвѣчаетъ Илья.
— «А какъ велика твоя сила?» — переспрашиваютъ Илью старцы.
— «А такъ то велика, что если-бы былъ столпъ отъ земли и до неба, такъ я бы повернулъ всю землю».
Переглянулись между собою старцы и говорятъ: «Много ему этой силы — такъ много, что его пожалуй и земля не снесетъ. Надо въ немъ поубавить силушки.» И еще поднесли ему тутъ-же чару меду крѣпкаго.