— Ну что? Привез ее? — тревожно спросил он Семена.
— Привез.
— И никто не знает, кого ты вез? Никто не проболтался на пути?
— Никто. Я сам в пути ни разу не засыпал, пока ее не засажу в четыре стенки под замок.
— А говорил ли с ней? Допытывался ли на пути?
— Пытался я разговаривать с нею, да ничего не допытался… Молчит. И слова не проронила за всю дорогу.
— Где же она теперь?
— Как я теперь ее привез, так сдал игуменье в Новодевичьем, в башне угловой у них есть келья крепкая… Туда она черниц сажает для смиренья. Окна высоко и дверь с железными засовами…
— Как стемнеет, вели к Постельному крыльцу подать каптану крытую да посади на коня надежных людей десятка три, мы съездим к ней с царицей и с патриархом Иовом… Оповести его… Я сам с царицей допрошу ее!.. И… и дознаюсь правды!..
Часов пять спустя в ворота Новодевичьего монастыря въезжали сани-розвальни, обитые коврами, и две крытые каптаны, сопровождаемые полсотней вершников.