— А что такое?.. В чем тебе удача? — спросили разом Калашник и Тургенев.
— Как в чем?.. Да вы-то разве не слыхали? — с удивлением обратился к ним Шестов. — Ведь государь велел Романовых вернуть из ссылки!
— Слава Богу! Настрадались бедные… Насилу-то дождались избавленья! — сказал Тургенев.
— Спасибо государю Дмитрию Ивановичу! Обо всех родных он вспомнил. Всех велел собрать в Москву и матушку свою, инокиню Марфу Ивановну, сюда же привезти…
— Честь и слава ему, что он о них не позабыл и в счастье, и в величии, — сказал Федор Калашник.
— А почему? Сидорыч напомнил. Ведь вот он каков, этот старик! Пробрался в Тулу, с челобитьем к государю Дмитрию Ивановичу — все за своих бояр. И тот не только их велел вернуть, но и все именья им отдать по-прежнему, и животы, какие сохранились в царской казне…
— Дай Бог ему здоровья! — сказал Калашник.
— Так вот и я приехал сюда… Все здесь для бояр моих готовить. Для Ивана Никитича да для деток Федора Никитича, что ныне Филаретом наречен в иноческом чине. А как все здесь кончу, тогда назад в Смоленск и там женюсь…
— На ком же?.. На боярышне Луньевой?
— Вестимо!.. Она живет там в доме дяди, и мы с нею положили, как воцарится законный, прирожденный государь, так мы и за свадьбу.