— Ох, царевна-голубушка, не приказано мне тебе говорить — и не нудь ты меня! И так натерпелась я всякого страха! Станешь спрашивать — опять нас от тебя прогонят.
— Да кто же? Кто прогонит? Кто прислал тебя ко мне?
— Приехал в Москву прирожденный государь Дмитрий Иванович, приказал тебя царевной величать, всю твою служню тебе воротить и во дворце теремном тебе покои заново отделать… А как отделают, так туда и переедем!
Ксения слушала и ушам не верила — так дико звучали для ее слуха все эти речи боярыни-мамы.
— О ком ты говоришь? — удивленно спросила Ксения. — Какой прирожденный государь мне приказал?.. Ты так зовешь проклятого рас…
Ужас выразился на лице боярыни-мамы. Она поспешила зажать рот Ксении руками.
— Тсс! Ради Господа Бога! Побереги ты нас, коли себя не бережешь! Мы все из-за тебя пропадем!.. Вон Шуйский-то Василий Иванович — не нам чета, а сказал какое-то гнилое слово не в пору, на третий день приезда государева, так на смерть его осудили!..
— И казнили? — спросила Ксения.
— Нет. На плахе государь его помиловал да в ссылку и отправил…
— Помиловал? — задумчиво произнесла Ксения и прибавила про себя: «Он смеет миловать!»