— А тут опять, — вступилась боярыня-кравчая, — чуть только он в Москву приехал, всем льготы, всем награды, никого не забыл! Тотчас разыскал родню свою и всех, кто помогал ему подняться. Романовых вернул из ссылки, Куракиных, Шестовых, Богдана Вельского. А за матерью своею послал посольство… Говорят, сам выедет, к ней навстречу…
Ксения слышит все, но последние слова особенно глубоко врезаются ей в память. Прерванная беседой окружающих, вереница дум Ксении снова начинает развиваться перед нею и овладевает ее душой до такой степени, что она забывает обо всех, забывает о работе.
«Какой же он обманщик, — думает царевна, — коли он не боится послать за матерью своей! Ведь если бы он не был сын ее, если бы он не был настоящий царевич, он не дерзнул бы показаться ей на глаза… Она его обличила бы, в глаза бы обличила… Ах, Боже праведный! Что это за тайна? Кто разгадает, кто разъяснит мне ее!»
VII
ЗМЕЙ-ИСКУСИТЕЛЬ
Дня два спустя, в то время, когда Ксения сидела в комнате со своими боярышнями за обычным пяличным делом, к ней вошла боярыня-мама и заявила не без тревоги:
— Царевна, к тебе от государя стольник с порученьем и с поклоном.
Ксения вздрогнула, очнувшись от своей думы, и поспешила ответить:
— Зовите его сюда скорее.
Почтенный старик, один из бывших стольников царицы Марии, вступил в комнату с низким поклоном и, подавая корзину с вишнями, произнес: