— А где же мама моя?
— Боярыня-мама? — с некоторым смущеньем отвечала Иринья. — Она в отлучке… Обещала скоро вернуться…
— А Варенька?
— Та в хлопотах: все по хозяйству, да с ключами, да со служней. Да усни же, государыня царевна, не то уйду я от тебя, тогда ведь все равно заснешь со скуки.
И царевна послушно засыпала, положив руку Ириньи себе на голову.
И только уж много дней спустя Иринья рассказала царевне, как она бежала и как скрывалась по обителям до самой смерти царя Бориса.
— А тут, когда приехал в Москву царь Дмитрий Иванович, уж я не опасалась больше, с теткою и с дядей приехала в Москву, сюда же приехал и нареченный мой жених, Алешенька Шестов, и думали мы с ним венчаться здесь же, на романовском подворье… Да вдруг я слышу, что ты больна, царевна, и что на половине твоей неладно… Что ты в беде и в горе… А тут и на Алешеньку стряслась беда…
— Какая? Что такое? — тревожно спросила Ксения.
— Лучшие два друга его крамольниками объявились государю и сложили голову на плахе…
— Петр Тургенев и Федор Калашник? Так они ему друзьями были?