Мать затруднилась ему ответить.
— Либо ты, либо брат Иван… Но только брат Иван откажется, — он больной…
— Значит, я буду царем?
— Да! Может так случиться…
— А это трудно быть царем, мама? — спросил ребенок, заглядывая в глаза матери.
— С Божьей помощью ничто не трудно, — нашлась ответить мать.
Колымага катилась уже по Разгуляю, когда до слуха царицы Натальи Кирилловны достиг звон кремлевского соборного колокола; царица всполошилась и, откинув край ковра, сбоку закрывавшего колымагу, крикнула стольнику, ехавшему верхом о бок колымаги, чтобы он погонял конюхов. Стольник крикнул что есть мочи: «Пошел! Пошё-ол» — и поезд пустился во всю прыть.
Чем ближе подъезжали они к Кремлю, тем многолюднее становились улицы. Когда они выехали на Красную площадь, то, судя по крикам вершников и по тому, что колымага ехала шагом, им приходилось пробираться по сплошным толпам.
— Царица едет — царя везет! — слышалось в толпе то справа, то слева.
Наконец колеса колымаги застучали по мосту через кремлевский ров, и колымага с грохотом прокатилась под сводом ворот Кремля.