— И часто они тут сбираются?
— Должно быть, они не тут только, а и у других сходятся… Тут я сегодня в первый раз услышала их голоса; а вижу, что уж который день, чуть сумерки настанут, сюда из города все какие-то чужаки верхами приезжают и по стрелецким избам ходят и круги стрельцов собирают…
— Заговор! Это заговор у них! — невольно вырвалось восклицание у Михаэля.
— Какой же заговор? Чего им нужно? Вот ты слушал, и я же слушала, а воля твоя: я ничего в толк не взяла, не выразумела! — откровенно призналась Алена Михайловна.
— Заговор! Страшный заговор! — повторял Михаэль, все еще не в силах будучи отделаться от впечатлений слышанной тайной беседы стольника Милославского с стрельцами.
И только уже после многих расспросов со стороны Алены Михайловны, Михаэль объяснил ей цели и значение заговора, затеваемого царевной и ее пособниками.
— Тут дело кровью пахнет и страшной смутой! — так закончил свои пояснения молодой фон-Хаден.
И только эти слова заронили искру страха и сомнения в сердце любящей женщины и выяснили ей опасное значение наступающих событий; и во всю ночь, до самого рассвета просидела она со своим милым, все обсуждая и обдумывая, куда и к чему могла привести затеваемая смута, кому грозит и кого коснется она своим размашистым крылом.
Когда настало время разлуки, Алена Михайловна сказала Михаэлю:
— Мишенька! Друг ты мой сердешный, милый! Будь осторожен… Поберегись! Не приходи ко мне… Я обо всем тебя сама извещу: что разузнаю, что услышу, все объявлю тебе! Сама к тебе приду!