Видит - промелькнула белая рубаха,
Что-то шелестит.
И мужик косматый, точно из берлоги
Вылез на простор,
Сел на табурете и босые ноги
Свесил на ковер.
И вздохнул, и молвил: "Ты уж за ребенка
Лучше помолись;
Это я, голубка, глупый мужичонко,
На меня гневись..."