— Слава Йезусу! — поздоровался крестьянин.
— Во веки веков аминь! — всадник ответил. — Куда идёшь, человече? Что за диво на спине несёшь?
— Иду к королю. Несу ему жалобу.
— На кого же ты королю жаловаться хочешь?
— На помещика. Вот, гляди, добрый человек..
Свалил крестьянин свою жалобу на землю. Всадник с коня наклонился, смотрит.
А крестьянин корявым пальцем по доске водит, рассказывает.
— Так, — говорит всадник, — это я всё понял. А вот почему тут первая корова как корова, вторая будто пополам разорвана, а третья опять целая?
— Эх! — рассердился крестьянин. — Я-то думал, ты умный. Неужто не разумеешь? Не три это коровы, а одна корова. Моя корова. Вот она. Ну, а помещик сказал, будто корова наполовину его. Так тут и вырезано. Посуди сам, добрый человек, мыслима ли такая несуразица? Видно, и сам помещик это сообразил. Потому что угнал не половину коровы, а всю целиком — с хвостом, с задними копытами и с выменем, что нас с женой молочком поило. Вот он её за рога ведёт.
— Ну что ж! Тащи свою жалобу королю, — сказал всадник. — А мне пора. Поскачу догонять своих. Как бы лисицу не упустить!