Сказал так, переступил порог и очутился в райских сенях. Хотел было дальше идти, да Пётр ему дорогу заступил.
— Постой, куда лезешь с трубкой? В раю курить нельзя.
— Это что ж такое делается?! — возмутился шахтёр. — В шахте, всякому понятно, курить нельзя — как бы газ не взорвался. А тут с чего запрещают?
— Сам не знаю, — говорит Пётр, — а только не положено.
Поворчал шахтёр ещё для порядку малость, потом положил трубку у дверного косяка, кисетом прикрыл и отправился в рай.
Первым делом осмотрел всё кругом. Место хорошее. Всё тут какое-то голубое, ровно небо в ясный день, да розовое, будто ранняя зорька. Всюду цветы цветут, груши и яблони под тяжестью плодов так и гнутся — ешь не хочу! Ну, шахтёр с каждого дерева попробовал — вкусно! Потом улёгся на мягком облачке, поспал как следует.
Встал, погулял. Снова яблоко съел, грушей закусил. И опять спать улёгся — делать-то нечего, от безделья почему бы не поспать!
Сколько так времени прошло, не знает наш шахтёр. В вечности-то дни не считаны, часы не меряны.
И вот заскучал он. И голубое ему не в радость, и розовое опротивело. На груши да яблоки и смотреть не хочет.
А больше всего стосковались его руки по обушку, глаза — по тёмному штреку да блестящему угольку. И трубку отобрали, будь они все неладны!