— Ну, будь по-твоему! Дам я тебе, чего просишь. Только и ты держи слово. Не работать так не работать! Чтобы не смел и пальцем шевельнуть. Ни почесаться, ни муху прихлопнуть.
— Неужто и в носу поковырять нельзя? — ужаснулся Пропадиработка.
— Ладно уж. В носу ковыряй, — смилостивился Старый Штейгер. — А больше чтоб — ни-ни. Не то всё богатство разом пропадёт. Да, вот что, не найдётся ли у тебя табачку?
Пропадиработка заюлил:
— Как не найтись! Угощайтесь, ясный пан Старый Штейгер. — И вытащил из кармана большой кисет.
Известное дело, в шахте курить нельзя, взрыв может получиться. Так шахтёры жуют табачное зелье.
Старый Штейгер залез всей пятернёй в кисет да такую щепоть захватил — чуть не половину табака. Заложил за щёку и говорит Пропадиработке:
— Теперь убирайся, надоел ты мне.
И исчез, как не бывало.
«А деньги?» — хотел крикнуть Пропадиработка, но не посмел. Да и кому крикнешь? Один он у завала. Побрёл Пропадиработка назад. Бредёт, спотыкается и клянёт на все лады Старого Штейгера, Сембола, а заодно и себя самого.