- Ой, овечки мои милые! Никогда-то я вас не обижал, кнутом не стегал, камнями не подгонял. Как вернусь я без вас к старому пастуху? Что скажу ему?
Плакал он, плакал, а потом рассудил: 'Слезами горю не поможешь, овец не оживишь. Надо пастбище получше поискать, а то они всю траву здесь подъели'.
И погнал он овец под дубами да буками, под соснами да елями туда, где трава погуще, посочней, цветом позеленей.
Глядит подпасок на овец и дивится. Травы вдоволь, а они все дальше в лес бегут, на полянках не останавливаются, сквозь чащу продираются, через топи болотные по кочкам перескакивают.
- Стой! Стой!
Но где там! Не слушаются его овцы, бегут, будто их кто подгоняет.
Вот прибегают они на поляну. Вековые буки поляну подковой окружили, в древесные объятия дворец беломраморный заключили. Дворец на солнце искрится, будто из снега слеплен.
Тут овечки остановились и к пастуху обернулись.
Сразу смекнул Павел, чей это дворец.
Поднимается он по широкой лестнице, во дворец заходит. А там покои, как костёлы, высокие! Двери, как ворота, широкие! Окна в оловянных рамах - как озера зеленые!