А ждать пришлось долго: на небе ярко светила полная луна. Но вот стала она всходить все позже | и позже и, как серебряный шар, медленно перекатывалась с востока на запад. Наконец она начала худеть. Вот пропал у нее правый бок, словно его кто откусил. Худела, худела луна и превратилась в тоненький серпик, а потом и вовсе исчезла.
Высоко на небе мерцают звезды, а на земле темно.
'Пора',- решил подпасок, выскользнул потихоньку из овчарни и к темному лесу зашагал.
По знакомой дороге, по открытой луговине шагал смело, а в лес вошел, боязно стало. Каждое дерево притаившимся великаном кажется. Съежился Павел, от пенька к пеньку крадется, а у самого душа в пятки ушла... Что это - ель или нога злого великана? А это - корень из земли торчит или пудовый сапожище, который поднимется и раздавит его, как букашку?
В лесу темно и тихо, будто все вымерло, будто никогда солнце не взойдет.
Сердце у Павла колотится - вот-вот из груди выскочит, ноги подгибаются, а он крадется, за деревья хоронится. Весь в испарине добрался Павел до старого дуба, что одиноко посреди поляны рос.
И тут страх как рукой сняло. Словно дуб заступится за него, в обиду не даст. Выпрямился Павел, на руки поплевал и давай землю копать. Работа спорится. Видно, дуб корни в бок убирает, чтобы не мешали.
Выкопал Павел яму глубиной в полчеловеческого роста, смотрит - сверкнуло что-то. Копнул раз-другой - из-под земли рукоять меча показалась.
Ухватился за нее Павел двумя руками, ногами в землю уперся, поднатужился и вытащил огненный меч.
В лесу светло сделалось, будто солнышко выглянуло. Золотыми колоннами заблистали стволы деревьев. Кусты алым пламенем вспыхнули, листья осины затрепетали, замерцали, будто золотой дождь пошел. А старый дуб закачал ветвями и тихо зашелестел: